Блоги Татьяна

На основе концепций из книги Бессела ван дер Колка «Тело помнит все»

Как к психолог, работающий с последствиями травмы, я часто вижу, как пережитое десятилетия назад продолжает жить в теле человека. Книга «Тело помнит все» предлагает ключ к пониманию этого феномена: травма — это не просто воспоминание, а застывшая реакция всей нервной системы.

Механизм формирования травмы

Травма возникает, когда человек сталкивается с угрожающим событием, подавляющим его способность к эффективному реагированию. В этот момент активируются древние отделы мозга (лимбическая система, мозговой ствол), отвечающие за выживание. Запускается реакция «бей, беги или замри». Если ни одна из этих реакций не может быть завершена — например, нельзя убежать или победить, — нервная система «застревает» в состоянии гипервозбуждения или, наоборот, оцепенения.

Важнейший момент: префронтальная кора, отвечающая за логику, речь и осмысление, в этот момент отключается. Поэтому травматический опыт часто кодируется не как связное повествование, а как разрозненные сенсорные фрагменты: образы, звуки, телесные ощущения, запахи, эмоции. Тело фиксирует угрозу на уровне мышечной памяти, гормонального ответа, физиологического возбуждения. Именно поэтому словами бывает так трудно описать пережитое — опыт хранится «ниже» речи.

Контейнирование эмоций: попытка справиться

Поскольку интенсивность переживаний невыносима, психика использует механизмы защиты. «Контейнирование» — это метафора процесса, при котором непереносимые эмоции и ощущения как бы помещаются в некий внутренний «контейнер»: отгороженную часть себя, чтобы продолжать функционировать.

Это может проявляться как:

• Диссоциация — ощущение отделенности от своего тела или эмоций («это происходило не со мной»).

• Вытеснение — невозможность вспомнить событие.

• Соматизация — когда непрожитые эмоции проявляются через физические симптомы (хронические боли, проблемы с ЖКТ, аутоиммунные реакции).

• Компульсивное поведение — попытки «заглушить» внутреннее напряжение с помощью действий, еды, веществ.

Проблема в том, что «контейнер» негерметичен. Его содержимое продолжает оказывать давление на психику и тело.

Почему негативно незавершенный сценарий становится триггером?

Это центральный пункт понимания травмы. Нервная система стремится к завершению. Незавершенная реакция на угрозу (нереализованное бегство, несделанное действие, непролитые слезы) остается в виде «открытого гештальта».

Триггер (звук, интонация, запах, ситуация, ощущение в теле) — это любой элемент, который хотя бы отдаленно напоминает исходную травматическую ситуацию. Поскольку травма хранится в виде сенсорных обрывков, триггер напрямую, минуя сознание, обращается к миндалевидному телу мозга — нашей «сигнализации». Мозг не распознает триггер как напоминание, он воспринимает его как саму угрозу здесь и сейчас.

Запускается тот же незавершенный биологический сценарий. Человек может реагировать паникой, яростью или оцепенением, не понимая причин. Его реакция часто неадекватна текущей ситуации, потому что тело и мозг реагируют на прошлое, пытаясь наконец его «завершить».

Путь к исцелению

Исцеление травмы, как пишет ван дер Колк, лежит не через пересказ событий, а через безопасное перепроживание и завершение этих телесных реакций в настоящем. Методы, работающие с телом (сенсомоторная психотерапия, EMDR, терапевтическая йога, mindfulness), помогают:

1. Осознать и отрегулировать реакции своего тела.

2. Постепенно «распаковать» содержимое «контейнера» в безопасных условиях терапии.

3. Интегрировать разрозненные фрагменты опыта в целостную историю.

4. Завершить незавершенные двигательные и эмоциональные реакции, давая нервной системе сигнал: «Угроза позади. Ты в безопасности сейчас».

Тело, которое помнило боль, через осознание и заботу может стать и ресурсом, и проводником к целостности. Задача терапии — не стереть память, а помочь человеку вернуть себе власть над своей внутренней жизнью.

Статья подготовлена на основе концепций книги Бессела ван дер Колка «Тело помнит все: Мозг, разум и тело в исцелении травмы». Для глубокой проработки травмы обязательна работа с квалифицированным специалистом.

Механизм межпоколенческой передачи непроработанной травмы

Рассмотрим классический случай из терапевтической практики, иллюстрирующий, как незавершенный травматический сценарий родителя может бессознательно воплотиться в жизни ребенка.

Ситуация

Мать в детстве пережила нападение собаки. Ее собственная реакция «бей-беги» была незавершенной: она замерла от ужаса, собаку отогнали взрослые, но интенсивный страх не был отреагирован — не было возможности выплакать ужас, позволить телу завершить реакцию дрожи и бегства. Страх «застрял» в ее нервной системе в виде телесного воспоминания: напряжение в плечах (желание убежать), зажатая диафрагма (прерывание крика), гипербдительность к определенным звукам.

Контрперенос эмоций на уровне рефлекса

Когда у матери рождается ребенок, ее непроработанная травма активизируется. Ее тело, помнящее угрозу, теперь постоянно сканирует окружение на предмет опасности для потомства. При виде любой собаки, даже на поводке и в наморднике, у матери мгновенно и бессознательно происходит:

1. Микрореакции тела: замирание дыхания, напряжение мышц, легкий толчок адреналина.

2. Эмоциональный сигнал: волна страха, которая не озвучивается, но считывается ребенком через лимбический резонанс (способность нервных систем синхронизироваться на невербальном уровне).

3. Невербальное сообщение: мать резко берет ребенка за руку, ее голос становится напряженным, взгляд «застывает». Она может говорить нейтральные слова («собачка»), но ее тело кричит: «ОПАСНОСТЬ! УГРОЗА!»

Ребенок, еще не имея своего опыта с собаками, получает прямой, долингвистический импринт: «Собака = смертельная опасность, паника, ужас». Этот страх записывается не в коре головного мозга (как рациональное знание), а в подкорковых структурах, как безусловный рефлекс выживания.

Формирование самоисполняющегося пророчества

По мере роста ребенок, неся в теле этот заложенный материнский страх, начинает бессознательно воспроизводить поведение, которое буквально притягивает реализацию сценария.

1. Искаженное восприятие: Ребенок видит в собаке не животное, а угрозу. Его мозг, настроенный материнским страхом, интерпретирует даже дружелюбное поведение собаки (виляние хвостом, приближение) как атаку.

2. Невербальные сигналы страха: При встрече с собакой тело ребенка автоматически воспроизводит заученный паттерн: он замирает, его взгляд становится «стеклянным» (диссоциация), или, наоборот, он впадает в панику. Собаки, особенно чувствительные, считывают этот страх через феромоны, жесткость тела и бегающие глаза. Страх для многих животных — сигнал о добыче или угрозе, что может спровоцировать агрессивную реакцию, особенно у нестабильных особей.

3. Нарушение естественных границ: Панический страх лишает ребенка возможности адекватно оценить ситуацию. Вместо того чтобы спокойно отойти или остановиться, он может резко закричать, побежать (запуская у собаки инстинкт преследования) или, наоборот, застыть в неестественной позе, что также провоцирует животное на исследование или атаку.

Итог: Ребенок, несущий в теле незавершенный сценарий матери, своим поведением, продиктованным бессознательным страхом, повышает вероятность того, что какая-то собака действительно проявит агрессию или укусит его. Так травма одного поколения, не нашедшая контейнирования и завершения в теле родителя, материализуется в реальном опыте следующего поколения, замыкая цикл и подтверждая исходный, теперь уже «семейный», миф о смертельной опасности собак.

Выход из цикла

Разорвать эту цепь можно только через осознание и проработку исходной травмы у матери. Когда она, возможно с помощью терапии (например, соматического перепроживания или EMDR), завершит в безопасной обстановке тот древний цикл «замирания», ее тело перестанет передавать сигналы паники. Она сможет спокойно знакомить ребенка с животными, и ребенок, считывая ее новый, спокойный телесный паттерн, сформирует здоровый и адекватный опыт взаимодействия с миром.

Этот пример ярко показывает, почему «тело помнит» — и не только свое, но и незавершенные истории своих значимых взрослых, превращая их в бессознательные сценарии жизни потомков.

Сегодня все чаще можно услышать, что современные женщины боятся брака. Но так ли это? При ближайшем рассмотрении оказывается, что страх связан не с институтом семьи как таковым, а с ужасом перед повторением травмирующего сценария: оказаться одинокой в паре. Где физически рядом есть человек, но эмоционально, психологически и ответственностно — пустота, которую предстоит заполнять ей. Страх заключается не в обязательствах, а в перспективе нести эти обязательства в одиночку, но с ярлыком «семьянины».

Это бегство от роли вечной спасательницы, опоры и, в конечном счете, мамы для взрослого мужчины. От роли, которая выматывает, лишает равноправного партнерства и убивает страсть. Женщина ищет не мужа, а союзника. А находит часто одного из трех «архетипов»: Потребителя, Духовного философа или Социальную жертву.

Сценарий, от которого бегут: «Ты же сильная, справишься»

Это ключевая фраза-маркер дисфункциональных отношений. Она звучит как комплимент («ты сильная»), но на деле является манипуляцией и снятием с себя ответственности. За ней скрывается:

1. Эмоциональная незрелость партнера. Он не способен разделить нагрузку, поддержать, потому что сам нуждается в опеке.

2. Перекос обязанностей. Все сложные задачи (бытовые, эмоциональные, организационные) перекладываются на того, кто «справится» — на женщину.

3. Обесценивание потребностей. Ее усталость, просьбы о помощи, желание быть слабой — игнорируются под предлогом ее же «силы».

Женщина в таком сценарии не чувствует себя в безопасности. А главный вопрос, который мужчины часто не задают и даже не догадываются его задать, именно о безопасности: «Чувствуешь ли ты себя рядом со мной в безопасности?» Безопасно ли проявлять слабость, ошибки, уязвимость? Безопасно ли доверять? Безопасно ли рассчитывать на него? Отсутствие этого вопроса в повестке мужчины — тревожный сигнал.

Три лика «не-мужа»: кого женщины видят рядом вместо партнера

Психологически зрелый мужчина-партнер — это тот, кто берет ответственность (за себя, свои решения, эмоции, благополучие семьи) и способен быть надежной опорой (эмоциональной, физической, финансовой). Его отсутствие часто маскируется под другие, на первый взгляд, безобидные или даже привлекательные образы:

1. Потребитель. Его девиз: «Что я получу от этих отношений?». Он ценит заботу, быт, секс, статус, но воспринимает их как данность. Вклад его минимален и строго дозирован. Он «потребляет» ее силу, время и ресурсы, не стремясь восполнять энергетический баланс пары. Его любовь условна и зависит от удобства.

2. Духовный философ (или Вечный искатель). Он много говорит о высоком, о саморазвитии, о смыслах, возможно, даже зарабатывает на этом. Но в практическом, земном плане — беспомощен. Не помнит о днях рождения, не планирует бюджет, не чинит кран, живет в мире идей. От него не дождешься конкретной поддержки здесь и сейчас, потому что «ты же понимаешь, мне важно реализовать свою миссию». Он делает женщину одинокой в быту и практической жизни.

3. Социальная жертва. Его жизнь — череда несправедливостей: начальник дурак, работа не ценит, друзья подводят. Он постоянно в позиции того, кому тяжело, кто пострадал. И женщина по умолчанию оказывается в роли психотерапевта и утешительницы. Ее потребности отходят на второй план, потому что «сейчас ему тяжело, надо подождать». Это бесконечное «подожди» и истощает.

Все три типа объединяет одно: женщина вынуждена играть роль мамы — обслуживать, жалеть, вдохновлять, терпеть, воспитывать скрытыми просьбами. А в роли мамы невозможно чувствовать себя любовницей, музой, равноправной половинкой.

Техника диагностики: «Партнер или проекция?»

Эта техника поможет вам проанализировать текущие или потенциальные отношения и отделить зрелого партнера от «взрослого мальчика».

Шаг 1. Аудит ответственности.

Возьмите лист бумаки и разделите его на две колонки: «Я несу ответственность за…» и «Партнер несет ответственность за…». Впишите все, что приходит в голову: от эмоций («за свое настроение») до практических вещей («за оплату счетов», «за планирование отпуска»).

• Что видите? Если ваша колонка перегружена бытовыми, организационными и эмоциональными пунктами, а в его колонке — абстрактные или эгоцентричные пункты («за свой духовный путь», «за свой доход»), это сигнал о дисбалансе.

Шаг 2. Анализ ключевых фраз.

Вспомните последние месяцы общения. Отметьте, как часто звучали фразы-маркеры (прямо или по смыслу):

• «Ты же сильная / самостоятельная».

• «Мне сейчас тяжело / не время».

• «Подожди, потом».

• «Я не знаю, как это делать».

• Обвинения внешнего мира в своих проблемах.

Частота этих фраз прямо пропорциональна уровню эмоциональной незрелости.

Шаг 3. Проверка на «безопасность».

Задайте себе вопросы (можно обсудить с партнером, если есть доверие):

1. Чувствую ли я, что могу расслабиться и не контролировать все процессы?

2. Могу ли я поделиться страхом или слабостью, не боясь услышать совет «соберись» или столкнуться с растерянностью?

3. Если произойдет кризис (болезнь, финансовые проблемы), могу ли я быть уверена, что мы будем решать их вместе, а не я одна?

4. Задает ли он сам вопросы о моем комфорте и моем чувстве защищенности в отношениях?

Шаг 4. Ролевое определение.

Посмотрите на ваше взаимодействие через призму ролей. Какой процент времени вы выступаете в роли:

• Мамы (напоминаете, заботитесь, утешаете, обслуживаете)?

• Психотерапевта (выслушиваете жалобы, анализируете его проблемы)?

• Менеджера (организуете его и общую жизнь)?

Если эти роли доминируют над ролями Женщины, Любовницы, Друга, Напарницы — система отношений дисфункциональна.

Заключение: не бежать от брака, а бежать к зрелости

Задача современной женщины — не избегать серьезных отношений из страха, а научиться безжалостно диагностировать эмоциональную доступность и зрелость партнера. Перестать спасать, исправлять и ждать. Начать ценить в мужчине не потенциал, а реальные действия. Не слова о высоком, а способность договориться о низком (быт, бюджет, планы).

Бояться нужно не брака, а согласия на одиночество в браке. Искать нужно не того, кому скажешь «ты же сильный», а того, кто спросит: «Чувствуешь ли ты себя рядом со мной в безопасности?». И главное — будет своими поступками каждый день подтверждать, что ответ на этот вопрос может быть только утвердительным.

Техника диагностики: «Партнер или проекция?» (Дополненная версия)

Шаг 4 (новый). Диагностика источника «наград»: Взрослый vs Ребенок.

Этот шаг позволяет отличить внешнюю, показную ответственность от внутренней, зрелой. Суть в том, куда человек смотрит за подтверждением своего успеха и эмоциональной «наградой».

А. Поведение «Взрослого» (зрелая ответственность):

• Фокус на результат и внутреннюю оценку. Он берется за дело, потому что это нужно (семье, проекту, ему самому для целостности). Его главная награда — внутреннее удовлетворение от выполненной задачи, преодоленного вызова, сдержанного слова. Он испытывает здоровую гордость за себя.

• Эмоции — следствие, а не цель. Чувство собственного достоинства, уважение к себе, спокойствие — это бонус, который он получает как следствие своих действий. Он не ждет, что эти эмоции ему подарит партнерша своей похвалой.

• Пример: Он отремонтировал полку. Его «награда» — то, что полка теперь крепкая, и он молодец, что разобрался. Ваше «спасибо, как здорово!» для него — приятное дополнение, а не главная цель. Без вашей похвалы его самооценка от этого поступка не пострадает.

Б. Поведение «Взрослого мальчика» (инфантильная ответственность):

• Фокус на одобрение и внешнюю оценку. Он может даже взять на себя задачу, но делает это с оглядкой на реакцию. Его главная цель — получить похвалу, признание, благодарность, восхищение (поддержку, как ребенок). Его ответственность условна и зависит от внешнего «поглаживания».

• Эмоции — цель, которую должны предоставить другие. Он не столько решает проблему, сколько ищет подтверждения своей «хорошести». Если похвалы нет или она недостаточна, он чувствует обиду («Я все сделал, а ты даже не заметила!»), и его мотивация делать что-то в будущем падает.

• Пример: Он помыл посуду. Но весь его вид и последующие реплики («Я помыл всю посуду!», «Ты видела?») направлены на то, чтобы вы это оценили и восхитились. Без вашей эмоциональной реакции его действие теряет смысл, и он может начать «мстить» пассивной агрессией или отказом делать что-то впредь.

Как диагностировать на практике:

1. Наблюдайте за реакцией на вашу нейтральность. Сделал ли он что-то значимое? Поблагодарите просто и сдержанно («Спасибо, помогло»). Зрелый человек кивнет или улыбнется. Инфантильный — проявит разочарование, может спросить «Ну как?», начнет сам описывать, как было сложно, чтобы вызвать более яркую реакцию.

2. Задайте себе вопрос: «Если я не замечу его усилий и не похвалю, будет ли этот поступк иметь для него ценность сам по себе?»

3. Анализ конфликтов. В ссоре зрелый человек говорит о поступках и их последствиях («Я опоздал, и это подвело тебя, прости»). Инфантильный — сразу о своих чувствах и вашей недостаточной поддержке («Ты меня совсем не ценишь, после всего, что я для тебя сделал!»), переводя фокус с результата своего действия на вашу неблагодарность.

4. Зрелый партнер берет ответственность, потому что это правильно для него и для системы «мы». Его эмоциональное топливо — внутреннее. Он ищет в отношениях партнерства, а не родительского одобрения.

5. Инфантильный партнер берет на себя задачи (иногда), чтобы получить подтверждение своей значимости извне. Его эмоциональное топливо — ваши реакции. Он ищет в отношениях безусловную поддержку и принятие, как ребенок у матери.

   Добавление этого критерия позволяет увидеть не просто распределение дел, а глубинный психологический механизм, который либо питает здоровые отношения между двумя взрослыми, либо воссоздает мучительную связь «родитель-ребенок».

Вы годами не можете выбросить из головы человека, который вас предал? Возможно, дело не в силе чувств, а в незакрытой психологической травме. Когда мозг застревает в «незавершенном гештальте», он снова и снова возвращает вас к болезненным переживаниям, не позволяя двигаться дальше.

Часто наша привязанность к обидчику — это попытка подсознания «доиграть» старый сценарий, родом из детства. Ситуация, где вас «не выбирают», будит глубокую боль непринятия, с которой вы могли столкнуться в родительской семье. Вы боретесь не за отношения с ним, а за возможность наконец получить ту безусловную любовь и признание.

Важно понимать: часто вы тоскуете не по реальному человеку, а по привычному эмоциональному фону — той тревоге, неопределенности и попыткам «заслужить» любовь, которые сопровождали ваше детство. Мозг воспринимает знакомое, даже если оно болезненно, как «свою территорию».

Как разорвать цикл?

Ключ к освобождению — не в том, чтобы стереть память, а в осознанном завершении этого эмоционального цикла на глубинном уровне.

1. Признайте травму. Перестаньте объяснять свои страдания «великой любовью». Это травма привязанности, и она поддается терапии.

2. Верните себе проекции. Перестаньте ждать, что другой человек даст вам то, что можете дать только вы сами: самоуважение, ценность, покой. Ответственность за ваше исцеление лежит только на вас.

3. Перепишите внутренний диалог. Замените фразы вроде «Я не могу это забыть» на «Я благодарен(-а) за этот опыт, он показал мне мои границы и научил ценить себя». Благодарность — мощный инструмент для закрытия гештальта.

Свобода начинается в тот момент, когда вы перестаете бороться с призраком прошлого и направляете всю свою энергию на построение новой реальности — в которой вы уже являетесь для себя главным источником любви и безопасности.

Эта статья — не замена терапии. Если травматичные переживания сильно влияют на вашу жизнь, помогу Вам с этим рахобраться.